?

Log in

No account? Create an account

священник Иоанн Нефёдов

Previous Entry Share Next Entry
Как мастерски и как глубоко Клайв Стейплз Льюис пронизывает христианскими мотивами свои сказки!
цитаты, записи
ier_in_nefedov
Записал, чтобы не забыть. Очень мне нравится его стиль!


"Не пытайтесь дважды пройти одним и тем же путем. Вообще не пытайтесь туда попасть. Это случится, когда Вы меньше всего будете этого ожидать. И не болтайте много о Нарнии даже между собой. И не говорите никому, пока не убедитесь, что у тех, с кем Вы беседуете, были такие же приключения. Что? Как вы это узнаете? О, узнаете, можете не сомневаться. Странные истории, которые они будут рассказывать, даже их взгляд выдаст тайну. Держите глаза открытыми".
(Хроники Нарнии // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 118.)


"Милая Люси! Я написал эту историю для тебя, но когда принимался за нее, я еще не понимал, что девочки растут быстрее, чем пишутся книги. И вот теперь ты уже слишком большая для сказок, а к тому времени, когда эту сказку напечатают и выпустят в свет, станешь еще старше. Но когда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнешь читать сказки. Тогда ты снимешь эту книжечку с верхней полки, стряхнешь с нее пыль, а потом скажешь мне, что ты о ней думаешь. Возможно, к тому времени я так состарюсь, что не услышу и не пойму ни слова, но и тогда я по-прежнему буду любящим тебя крестным".
(Предисловие к "Лев, Колдунья и платяной шкаф" // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 9.)


"И тут Аравита совершила первую свою ошибку. Она прекрасно знала ту, что лениво покоилась на носилках. Это была Лазорилина, недавно вышедшая замуж за одного из самых богатых и могущественных тарханов. Девочки часто встречались в гостях, а это почти то же самое, что учиться в одной школе. Ну, как тут было не посмотреть, какой стала старая подруга, когда она вышла замуж и обрела большую власть?"
(Конь и его мальчик // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 163.)


"...стоит нам сделать что-нибудь хорошее, как мы должны, в награду, сделать то, что еще лучше и еще труднее".
(Конь и его мальчик  // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 183.)


"— Мне повезло, — сказала Аравита.
— Дочь моя, — сказал отшельник, — я прожил сто девять зим и ни разу не видел, чтобы кому-нибудь повезло. Везенья нет, есть что-то иное. Я не знаю, что, но если будет надо, мне откроется и это."
(Конь и его мальчик  // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 184.)


"— Как знаешь, — сказал Игого. — Ты осрамилась, не больше. Я потерял всё.
— Добрый мой конь, — сказал отшельник, незаметно подошедший к ним, — ты не потерял ничего, кроме гордыни. Не тряси гривой. Если ты и впрямь так сильно казнишься, выслушай меня. Когда ты жил среди бедных немых коней, ты много о себе возомнил. Конечно, ты был храбрей и умнее их — это нетрудно. Но в Нарнии немало таких, как ты. Помни, что ты — один из многих, и ты станешь одним из лучших."
(Конь и его мальчик  // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 185.)


"Какой  я  несчастный!..  — думал Шаста. —  Всем  хорошо, мне  одному плохо. Король  и королева Нарнии, да  и свита их, бежали из  Ташбаана,  а  я остался. Аравита, Уинни и Игого сидят у отшельника и горя не знают, а меня, конечно, послали сюда. Король Лум и его люди, наверно уже в  замке, и успеют закрыть  ворота, а  я... да что и  говорить!.."
От голода, от усталости и от жалости к себе он горько заплакал.
Но как только слезы потекли по его щекам, он почувствовал, что за ним кто-то идет. Он  не видел ничего, слышал только дыхание, и ему  казалось, что неведомое  существо — очень большое. Он вспомнил, что в этих краях живут великаны. Теперь ему было о чем плакать — но слезы сразу высохли.
Что-то  (или  кто-то)  шло  (шел?)  так  тихо,  что  Шаста подумал,  не померещилось ли ему, и  успокоился,  но тут  услышал очень глубокий вздох и почувствовал на левой щеке горячее дыхание.
Если бы  конь был получше — или если бы он знал, как  с ним справиться — он бы пустился вскачь; но он понимал, что это невозможно .
Конь шел неспешно, а  существо шло  почти рядом. Шаста терпел,  сколько мог; наконец, он спросил:
— Кто ты такой? — и услышал негромкий, но очень глубокий голос:
— Тот, кто долго тебя ждал.
— Ты... великан? — тихо спросил Шаста.
— Можешь  звать меня великаном, — отвечал голос. — Но я не из тех, о ком ты думаешь.
— Я  не вижу  тебя,  — сказал Шаста  и вдруг страшно  испугался. — А ты... ты  не мертвый? Уйди, уйди, пожалуйста! Что я тебе сделал? Нет, почему мне хуже всех?
Теплое дыхание коснулось его руки и лица.
— Ну как, живой я? — спросил голос. — Расскажи мне свои печали.
И Шаста рассказал ему все — что  он не  знает своих родителей, что его растил  рыбак,  что  он бежал,  что  за  ним гнались львы,  что  он настрадался от страха среди усыпальниц,  а в пустыне были  звери, и  было жарко,  и хотелось пить,  а у  самой цели еще один  лев погнался за ними и ранил Аравиту. Еще он сказал, что давно ничего не ел.
— Я не назвал бы тебя несчастным, — сказал голос.
—  А то как же! И львы за мной гнались, и...
— Лев был только один, — сказал голос. — Он быстро бежал.
— Да нет, в первую ночь их было два, а то и больше, и еще...
— Лев был один, — сказал голос. — Только он быстро бежал.
— А ты откуда знаешь? — удивился Шаста.
— Это я и был, — отвечал голос.
Шаста онемел от удивления, а голос продолжал:
—  Это  я  заставил  тебя ехать  вместе  с Аравитой.  Это я согревал и охранял тебя среди  усыпальниц. Это я,  — уже львом, а не котом, отогнал от тебя шакалов.  Это я придал лошадям новые  силы в самом конце пути, чтобы ты успел предупредить короля Лума. Это я,  хотя ты  того и не помнишь,  пригнал своим дыханьем к берегу лодку, в которой лежал умирающий ребенок.
— И Аравиту ранил ты?
— Да, я.
— Зачем же?
—  Сын  мой,  —  сказал  голос,  —  я  говорю  о  тебе,  не о ней. Я рассказываю каждому только его историю.
— Кто ты такой? — спросил Шаста.
— Я — это я, — сказал голос так, что задрожали камни. — Я — это я, —  громко и ясно  повторил он. — Я  — это я, — прошептал он едва слышно, словно слова эти прошелестели в листве."
(Конь и его мальчик  // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 189-190.)


"Тропа стала уже, и справа открылась пропасть. Теперь они ехали гуськом, по одному. "А я тут ехал, — подумал Шаста, и вздрогнул. — Вот почему лев был по левую руку. Он шел между мной и пропастью"."
(Конь и его мальчик  // Клайв Стейплз Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 5. С. 198.)