священник Иоанн Нефёдов

Previous Entry Share Next Entry
Учебники поэтического богословия
ier_in_nefedov
Помню, когда на портале Богослов.ру появилась статья нашей бывшей сотрудницы Л.П.Медведевой "Учебники поэтического богословия" (кстати, без согласования с руководством издательства МП), я подумал, что это очередная религиозно-философская фантазия Людмилы Павловны, которыми она славится последние годы. Эта статья была как-то искусственно привязана к дискуссии о церковнославянском языке, выглядела пижонской (по выражению одного моего знакомого) и высокомерной. Ну, в конце концов, и ладно. Каждый человек имеет право самовыражаться и по-своему
осмыслять  знакомые церковные реалии.

Но вот сейчас я держу в руках автореферат диссертации Л.П.Медведевой на соискание ученой степени кандидата исторических наук на тему "Книгоиздание Русской Православной Церкви: 1945-2009" и понимаю, что та статья была просто одной из необходимых публикаций для защиты диссертации. В автореферате "Учебники..." значатся как один из параграфов раздела 1.2 "Богослужебные книги как информационная система". Параграф 1.2.3 так и называется: "Корпус богослужебных книг как система "учебников"". То есть всё на полном серьезе.

И поэтому я решил попробовать разобраться в сути того, что пишет Людмила Павловна в статье на Богослове.ру и в автореферате (позже я обязательно прочитаю диссертацию и напишу свои впечатления). Надо сказать, что задача непростая. Больно уж как-то все сумбурно, обо всем и сразу. Причем в статье масса громких заявлений, не подкрепленных никакими доводами и доказательствами (типа: "Человечество, не без помощи Православной Церкви, осознает ценность непрерывности истории, синтеза искусств, новейших технологий и форм представления информации"), а также банального ликбеза, который смотрелся совершенно неприлично на богословском портале (думаю, подавляющее большинство читателей Богослова знают, что такое и из чего состоит, например, Серафимово правило). Теперь стало ясно, что это параграф из дессертации, рассчитанной на светских читателей, далеких от церковных реалий. 

Итак, попробуем разобраться. 

В статье речь идет об "учебниках поэтического богословия". Сразу возникает несколько вопросов. А чему должен научиться человек на богослужении, чему учит Церковь на своих службах и в своих книгах? Что имеет в виду Медведева, когда говорит о богослужебных книгах как о системе "учебников поэтического богословия"? Человек учится богословию как таковому? Богословию теоретическому или практическому? Или более узко — поэтическому? Или речь об обучении церковнославянскому языку через гимнографию и об освоении техники "словесного иконописания" для выражения богооткровенных истин? (Ведь в автореферате Людмила Павловна свидетельствует, что "наивысший уровень — своеобразная "аспирантура" и "докторантура": достигшие его — это комментаторы Священного Писания и гимнографы, способные создавать новые тексты, чтобы научить Православию других".)

Дальше непонятно, в какой системе координат позиционируется заявленная модель. Никак не могу уловить: Медведева говорит о том, как складывался и задумывался корпус, или о том, каким мы его видим и осмысляем сейчас? Она говорит о замысле Церкви или же о своих философских ощущениях и прозрениях? Она говорит, учитывая историю формирования богослужебных текстов и сборников, или предлагает взглянуть на готовый корпус с точки зрения современных информационных концепций? Это адаптация и популяризация гимнографии для околоцерковных людей или же утверждение об открытии какой-то внутрицерковной и внутрибогослужебной закономерности, которую никто до Людмилы Павловны не видел, не замечал и не формулировал? (Цитата из автореферата: "Такой подход по-новому представляет известную систему богослужебных кругов и связанных с каждым из них богослужебных книг".)

Но положим, что ведется обучение именно "поэтическому богословию". То, что гимнография — это поэтическое богословие (хотя не только богословие), не вызывает сомнений ни у кого, кто хорошо знаком с богослужебными текстами. Но вот с учебниками труднее. 

"Учебник — это книга, содержащая систематическое изложение знаний в определённой области и используемая как в системе образования, на различных её уровнях, так и для самостоятельного обучения. Учебники составляются с учётом возрастных и социальных особенностей их потенциальной читательской аудитории" (Wikipedia). 

БСЭ нам говорит, что "учебник — книга, в которой систематически излагаются основы знаний в определенной области на современном уровне достижений науки и культуры; основной и ведущий вид учебной литературы. Для каждой ступени образования и вида учебных заведений (общеобразовательная школа, профессионально-технические, средние специальные и высшие учебные заведения и др.), а также для самообразования создаются учебники, отвечающие целям и задачам обучения и воспитания определенных возрастных и социальных групп".

Таким образом, опять возникают вопросы: какие поставлены цели и задачи обучения, кто является участниками процесса обучения "поэтическому богословию"? О чем говорит Медведева: об идеальном обучении, начиная с детства, или о пути любого человека, пришедшего в Церковь в любой момент своей жизни? По каким принципам построено обучение "поэтическому богословию"?

Из статьи Медведевой следует, что разделение на последовательные этапы обучения происходит по принципу частоты "обращения" богослужебных текстовых циклов в рамках одних суток или по принципу частоты встречи "пользователя" (как часто называет молящегося Медведева) с текстами конкретного цикла. Никакого другого принципа для деления на этапы обучения не просматривается. При этом, учитывая выше приведенные определения "учебников", нужно констатировать, что в "системе" Людмилы Павловны нет ясных целей и задач обучения, четко сформулированных для каждой из "возрастных" групп. Вообще, что значит "обучиться богословию", учитывая глубину и неоднозначность понятия? А что значит обучиться "поэтическому богословию"? А главное — как обучиться? Просто ходить в храм и слушать? Или читать и петь? Или работать с книгой дома? Какие знания, умения и навыки должен получить обучающийся в конце каждого этапа, чтобы можно было эффективно переходить к следующему? И кто решает (как педагог), когда совершить переход? А какой видится автору вершина образовательного пути: человек должен стать "поэтическим богословом" или богословски грамотным "поэтом"? Или и то, и другое? Очевидно, что только имеющий талант может писать новые гимнографические тексты, которые будут хоть кому-то нужны. Из "системы" как-то само собой вытекает, что "докторантура" как способность создавать новые тексты — это плод трудолюбия, прилежности и умственных данных, а не таланта. Или все-таки таланта, который шлифуется системой учебников? А если человек "троечник" (и мозги не очень, и талант "небольшой"), то пусть он даже и не замахивается на тексты Триодей и Миней, все равно ничего не выйдет. И опять же, кто оценит его талант и мозги? Педагога-то, в прямом смысле слова, нет.

Получается, что Людмила Павловна имеет в виду технологию обычного "натаскивания": что чаще встречается — то лучше запоминается. Это действительно так. Но это базовое свойство человека. При чем здесь учебники для разных этапов?

Есть замечания к модели Медведевой и с точки зрения методологии. Объясните мне, чем отличаются Часослов, Октоих, Триоди и Минеи с точки зрения метода обучения? Ведь очевидно, что учебники для разных возрастных групп и разных этапов обучения должны быть построены в соответствии с возможностями и особенностями учеников: букварь очевидно отличается от учебника для ВУЗа. Но Триодь и Часослов, с точки зрения подачи материала, — ничем друг от друга не отличаются, как, впрочем, и от других книг. Тот же последовательно изложенный текстовый массив. Это, скорее, хрестоматии текстов, если уж на то пошло, а не учебники. Но хрестоматия текстов, как и вообще любой оригинальный текст, не является учебником в собственном смысле слова. Без педагога и встроенности в систему образования, тексты остаются просто текстами. Конечно, главным Педагогом в Церкви является Господь. Но это знание и реальность немного из другой Области. А мы, напомню, имеем дело с диссертацией в сфере светской науки.

Теперь перейдем к содержанию богослужебных текстов и их соответствию системе. То, что "до начала XX века после освоения Азбуки в качестве учебников ребенку предлагались богослужебные книги — Часослов и Псалтирь", значит только то, что по этим книгам учили элементарно читать. Не подлежит сомнению, что образы и истины пронизывающие эти тексты проникали в сердце и ум ребенка, но четкой образовательной целью на данном этапе обучения они не являлись. И если уж Людмила Павловна распределяет книги по этапам, произвольно смешивая исторические, образовательные и богословские доводы и критерии, то пусть она наглядно и доказательно покажет, что тексты Псалтири гораздо доступнее и легче для понимания и усвоения (особенно ребенком), чем тексты Триоди или Миней. Ведь мы хотим учиться богословию, а не просто тупо заучивать очень часто повторяющиеся тексты, которые просто невозможно не запомнить при такой частоте повторения.

Но примем на минуту модель Медведевой и представим себе ее в действии. Вот человек только что пришел в Церковь. Он, согласно модели, еще ребенок в "поэтическом богословии" (в отличии от аспирантов и докторов). И что ему предлагается в любой день на богослужении, которое является единственной реальной апробированной церковной "методикой" обучения "поэтическому богословию"? Ему предлагается по определенному Типиконом принципу динамически сформированная (если подражать Медведевой в современных информационных образах) "страница", которая содержит без всякого образовательного критерия (потому что критерий другой) "мозаичное полотно" из элементов, заимствованных в разных богослужебных книгах. И где тут продуманная система учебников, когда человек, без всякой подготовки, слышит тексты и из Часослова, и из Псалтири, и из Октоиха, и из Минеи, и из Евангелия (когда оно положено)? Где это видано, чтобы на ученика детского сада обрушивался массив всей многоступенчатой системы образования? Это контрпродуктивно. Людмила Павловна также почему-то не разъясняет, на каком основании ее "система" предполагает, для определенного периода в году (пения Постной и Цветной Триодей), перескакивание с обучения в средней школе на обучение в высшей школе и обратно, при сохранении материала Миней. Чтения же из Евангелия, насколько я понял, являются лишь вкраплениями в материал "высшей школы". Наверно, потому, что Евангелие — это не поэтическое богословие. И ничего, что оно по языку доступнее для понимания, чем все "учебники поэтического богословия", вместе взятые. Оно просто не вписывается в систему, поэтому названо "вкраплениями".

Теперь хочется сравнить сами тексты разных этапов обучения. Часослов — это у нас "детский сад", а Триодь Постная, например, — "высшая школа". Возьмем 3-й час (все-таки Часослов называется). В составе часа 3 цельных псалма. Думаю, говорить о трудностях цельного понимания древнееврейской поэзии совершенно излишне. Это очевидно и легко проверяется на опыте. Так же непросто обстоит дело и с навыком чтения текстов Псалтири с постоянным возрастанием в познании богословия (а не просто в мастерстве скоростного "бубнения" знакомых текстов). Далее мы видим тропари часа, богородичен, которые по языку вполне на уровне Триодей и Миней. Потом молитвы. А полунощницы, а великое повечерие?

И наоборот, самый близкий кающемуся сердцу текст: "Откуду начну плакати окаяннаго моего жития деяний, кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию? Но, яко благоутробен, даждь ми прегрешений оставление". Или кондак "Душе моя...", или тексты Страстной седмицы, или стихиры Недели о Страшном Суде. Что тут такого "высшего", чего нет, например, в Октоихе ("средней школе")? 

А вот текст из "средней школы": "Иже Тебе ради Богоотец пророк Давид песненно о Тебе провозгласи величия Тебе Сотворшему: предста Царица одесную Тебе, Тя бо Матерь ходатаицу живота показа, без отца из Тебе вочеловечитися благоволивый Бог, да Свой паки обновит образ истлевший страстьми, и заблуждшее горохищное обрет овча, на рамо восприим, ко Отцу принесет, и Своему хотению, с небесными совокупит силами, и спасет, Богородице, мир, Христос, имеяй велию и богатую милость".

И таких примеров можно привести тысячи, равно как и обратных. Кто сказал, что богословие Октоиха ниже богословия Триодей и, тем более, Миней? Видимо, поэтому Людмила Павловна не стала иллюстрировать свою "систему". Такие иллюстрации разрушают ее до основания, показывая искусственность и несостоятельность. 

Конечно, определенная интуиция в статье чувствуется, но, видимо, речь тогда нужно вести о воспитании, а не об обучении. "Поэтическое богословие" есть лишь часть многоразличной и многослойной системы воспитания Церковью своих верных чад. Да, и научение в ней присутствует, но в гораздо более простой форме: слушай тексты из всех книг, запоминай, думай об услышанном, молись усвоенными текстами и исполняй в жизни заповеди Спасителя Твоего, многократно повторенные и прокомментированные (и неважно в какой форме они тебе сообщены: поэтической или прозаической). Участвуй в богослужении церковном и трудись молитвенно дома.

Есть, одновременно, и более усложненная форма внутри церковной жизни, но она немыслима без дополнительных, сугубо образовательных усилий и классических методик изучения богословия, языка, поэзии, принципов гимнографии и Устава. И богослужебные книги есть лишь часть наследия Церкви, хотя и одна из самых драгоценнейших и важнейших. И делать из них самодовлеющую образовательную "систему" с мутными принципами — не самая лучшая идея. Тем более, что одной зубрежкой и натаскиванием, причем как бы не зависящими от тебя, богословию не научишься.

Да, "воспитание души" и простое "научение ума" есть замысел Церкви, Богу содействующу он уже много веков реализуется. И нет тут никакой "системы учебников". Есть бережное и благоговейное отношение к тому, что создано Святыми Отцами в области гимнографического творчества, и отсюда — стремление всё сохранить, всему дать место, чтобы всё звучало и назидало верующих. Этого без системы не сделать, поэтому мы имеем Типикон и систему осмогласия. А специальной цели "учить поэтическому богословию", да еще и с уровнями восхождения вплоть до аспирантуры, у Церкви нет, как бы этого ни хотелось Л.П.Медведевой. Слишком узко и элитарно.

Хотя мне показалось, что именно эту элитарность Медведева и любит. Ряд последних ее текстов, и особенно разбираемый, дышат преподносимой очевидностью, что именно автор (с небольшим кругом избранных и им удостоверенных лиц) достиг "докторантуры" и является тем самым человеком, который может оценивать степень продвижения других по лестнице освоения "поэтического богословия". Чего только стоит такая фраза: "Средняя школа оказывается средней еще и в том смысле, что она ориентирована на среднего ученика (в обычной школьной практике это «троечник»), который в силу небольшого таланта, данного ему Господом, не может освоить глубин Православия, однако такой ученик может и должен уяснить главное в Православии – Евангелие (благую весть) о Воскресении". А я-то думал, что глубина Православия и заключается в Воскресении, а она, оказывается, заключается в эффективности овладения массивом богословской поэзии.

Да, и вот что интересно: ни на один из вопросов, поставленных в начале статьи, Людмила Павловна так и не ответила. Так "что же именно человек должен понять из православной гимнографии? Какую информацию сообщают своим пользователям богослужебные книги?" Вместо ответа — "учебники", без доказательств и иллюстраций. То же и с еще одной задачей, которую ставит Медведева чуть дальше: "Теперь присмотримся внимательно к тому, как человек постигает богословие по богослужебным книгам". Ну и как же он постигает? Расскажите. Вот это действительно интересно.

Вполне допускаю, что я что-то не так понимаю или прямо ошибаюсь. Если так, поправьте меня, други. Вообще, трудная статья. Мысль, все время трансформируясь и маскируясь, изобилуя превыспренностями и банальностями, перескакиваниями с факта на факт, смешением доводов и примеров из разных областей знания и жизни Церкви, буквально ускользает от тебя. Поэтому и мои мысли не отличаются стройностью. Хочется все-таки понять, что имел в виду автор? Или я слишком буквально и занудно подхожу к тезисам и терминам Л.П.Медведевой? Может быть, "учебники поэтического богословия" — это просто поэтический образ, метафора? И выражение "последовательно изложенная система" стоит понимать именно в поэтическом смысле? Но тогда причем здесь диссертация и вообще наука?




  • 1
Отец Иоанн, лень читать, "многабукафф", но вот это меня, как бывшего редактора Богослова зацепило "(кстати, без согласования с руководством издательства МП)".
А с какой стати сотрудники должны согласовывать свои публикации?

Ни с какой. Обычно сотрудники не согласовывают свои публикации, в этом нет нужды. Но Людмила Павловна — это особый случай. Ты, кстати, читал ее статью?

Да ну нафиг. Делать мне нечего.

Статья - апофеоз глупости, невежества и самоуверенности.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account